«Брожу ли я вдоль улиц шумных»

Брожу ли я вдоль улиц шумных,
Вхожу ль во многолюдный храм,
Сижу ль меж юношей безумных,
Я предаюсь моим мечтам.

Я говорю: промчатся годы,
И сколько здесь ни видно нас,
Мы все сойдем под вечны своды —
И чей-нибудь уж близок час.

Гляжу ль на дуб уединенный,
Я мыслю: патриарх лесов
Переживет мой век забвенный,
Как пережил он век отцов.

Младенца ль милого ласкаю,
Уже я думаю: прости!
Тебе я место уступаю;
Мне время тлеть, тебе цвести.

День каждый, каждую годину
Привык я думой провождать,
Грядущей смерти годовщину
Меж их стараясь угадать.

И где мне смерть пошлет судьбина?
В бою ли, в странствии, в волнах?
Или соседняя долина
Мой примет охладелый прах?

И хоть бесчувственному телу
Равно повсюду истлевать,
Но ближе к милому пределу
Мне всё б хотелось почивать.

И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою вечною сиять.

Брожу ли я Пушкин

На третьем  десятке своей жизни Пушкин в очередной раз  задумывается о бренности бытия.  Пройдена, казалось бы,  половина  жизненного пути, отпущенного человеку.   В этой жизни были  потери близких, дорогих сердцу людей. А подобные переживания неизбежно наводят на мысли о быстротечности собственной жизни и возможной смерти.  Итогом этих размышлений стало стихотворение «Брожу ли я вдоль улиц шумных».

Стихотворение  было написано в декабре в Санкт-Петербурге, о чем свидетельствует пометка, сделанная рукой поэта. И уже менее  чем через месяц эта философская элегия была опубликована в «Литературной Газете», первый номер которой увидел свет 1января 1830 года. Ее издателем был близкий  друг Пушкина А.А. Дельвиг.  Поэт с воодушевлением участвовал в издании этой газеты и даже был редактором  нескольких ее номеров.

Критики неоднозначно отнеслись к стиху.  Особенно немало споров вызвала его фраза о равнодушной природе. В чем ее равнодушие? Может быть она неподвластна смерти? Но тогда она и жизни тоже не подчинена.  Природа вечна.